02. Без Выхода

БЕЗ ВЫХОДА

Это лаборатория. Одна из тех лабораторий, где нет свободного угла. Все занято аппаратурой, назначение которой знает только хозяин.
А вот и он. Эрнест Грант — так его зовут. Эрнест врач. А если быть совсем точным — психолог. Но необычный. Если обычные психологи лечат больных посредством внешнего общения, то Эрнест подходит к этой проблеме изнутри. Он просто входит в сознание пациента с помощью той самой аппаратуры и, изучая, помогает.
Если есть врач, то должен быть и пациент. Он тоже здесь. Его имя Джим Гистограт. Джим — молодой и процветающий художник, картины которого представляют собой шедевры. В мире искусства. Но в один из прекрасных дней он сошел с ума. Никто не знал, почему так случилось и в чем причина его сумасшествия.
Именно сегодня Эрнесту это и предстоит выяснить. Врач отошел от окна и окинул взглядом лабораторию. Посреди стояла кровать, на которой лежал Джим. На его голове располагался аппарат, похожий на шлем, от которого отходил толстенный шлейф из разноцветных проводов.
Пора начинать.
Эрнест подошел к пульту управления и включил установку. На мониторе засветились цифры, показывающие время до начала сеанса. Обратный отсчет начался.
Психолог с минуту покрутился на месте, затем сел в кресло, над которым располагался такой же шлем, как и у Джима. Эрнест залез в карман, чтобы проверить на месте ли шприц с инъекцией. Дело в том, что у Эрнеста на подсознательном уровне закодировано, что только после того, как он введет инъекцию себе в вену, он сможет покинуть чужой разум. Шприц спокойно лежал на дне кармана.
Раздался сигнал, повествующий о том, что до начала сеанса осталась ровно одна минута. Доктор напялил шлем, чувствуя, как к его затылку и вискам присоединяются электроды. Еще раз послышалось пищание, говорящее о пятисекундной готовности.
Эрнест закрыл глаза…
Его сознание озарила яркая вспышка белого света. Вокруг была пустота. Белым–бело и пусто. Эрнест огляделся. Сзади находилась дверь, которая просто висела в воздухе. Это был вход в сознание Джима. Эрнест вспомнил, сколько раз он уже открывал такие двери и каждый раз волновался, потому что не знал, что ждет его там.
Ну все, пора. Он открыл дверь и шагнул.
Колоски. Колосья пшеницы. Эрнеста поразило то, что он увидел. Обычно, входя в чужое сознание пациентов, он наблюдал семейные сцены, воспоминания о безответной любви или об изнасиловании. В сознании Джима он обнаружил поле, усеянное золотой пшеницей.
Сначала Эрнест даже растерялся. Он стоял посреди огромного поля, где легкий теплый ветерок качал колосья, от чего возникал необычный эффект волн. Во всем окружающем было что–то очень знакомое. Ну, конечно! Это была одна из картин Джима, только вживую. Так вот что творилось в голове у великого художника. Его внутренний мир — это его картины. Он настолько увлекся своими творениями, что они поглотили его полностью. Они мешали Джиму видеть реальность.
На горизонте этого огромного поля Эрнест увидел какое–то строение. Он направился туда. “Замок Лонгтайм” — доктор узнал еще одну картину Джима. Замок был необычайно красив и нереален. Высоченные башни подпирали небеса, а позолоченные купола ослепляли, отражая ярко–оранжевое солнце. Эрнест долго блуждал по лабиринтам главного дворца, проходя многочисленные залы и коридоры, пока наконец не вышел в овальное помещение, в конце которого находился трон.
Тот, кто сидел на троне, имел обличие шута. На его голове красовался красно–синий колпак с бубенчиками. Даже находясь в другом конце зала, Эрнест видел, как блестят его глаза. Это был Джим.
— Знаешь ли ты, знахарь, что мое искусство принадлежит мне и только мне! — прокричал безумный художник.
— Джим… — Эрнест хотел что–то сказать, но шут в кресле короля перебил его:
— Король Гистограт! Я король Гистограт!
— Хорошо, всемогущий король Гистограт, — Эрнест решил подыграть ему. — Я пришел помочь Вам.
Психолог сделал несколько шагов к Джиму.
— Не приближайся! — взревел король–шут. — Еще один шаг и ты… ты…
— Я только хочу помочь, — повторил Эрнест и сделал шаг.
Гистограт сильно нервничал.
— Ты хочешь забрать то, чем я владею, — кричал он. — Мое искусство никогда никому, кроме меня, не достанется!
Доктор сделал еще шаг.
— Не подходи!
— Я помогу, — прошептал Эрнест и еще раз шагнул.
— Нет!!! — крикнул сумасшедший король.
В то же самое мгновение твердь исчезла из под ног психолога и он устремился вниз. Лететь ему пришлось недолго. Махая руками и ногами, Эрнест плюхнулся в озеро. Вынырнув, он обнаружил, что находится уже в другой картине Джима. “Забытое озеро” — так она называлась.
— Да… не получилось, — сказал Эрнест сам себе, выбравшись на берег. — Придется продолжить в следующем сеансе.
Он засунул руку в карман и его охватил ужас. Там, где лежал шприц, теперь находилась пустота. А это означало одно — он не сможет покинуть разум Джима. Эрнест начал размышлять.
Наверное, шприц выпал при падении в воду. Доктор с тоской посмотрел туда, откуда он только что приплыл и снова полез в воду. Доплыв до места своего приземления, он нырнул. Через две минуты он снова появился на поверхности озера. Безрезультатно. Он пробовал еще и еще, пока совсем не выбился из сил. Казалось, что озеро не имеет дна.
Уставший и мокрый Эрнест выбрался на берег.
— Черт! — выругался он. — Черт! Черт!
Доктор лежал на берегу Забытого озера и думал о том, в какое положение он попал. Неужели это и есть безвыходная ситуация? Нет, конечно! Выход всегда есть. Даже, если ты находишься в чужом сознании, а ключ на свободу лежит на дне бездонного озера, выход должен быть.
Эрнест подумал о самоубийстве. Если он покончит с собой в разуме Джима, то автоматически его сознание вернется в собственное тело. Но фактор собственной смерти введет его в кому и не известно, когда он из нее выйдет, если вообще выйдет.
“Лучше уж я снова найду Джима, — подумал доктор, — и попробую снова поговорить с ним. Ведь не зря же я учился на психолога и защищал диссертацию на тему “Лечение психических расстройств с помощью непосредственного проникновения в сознание человека”.
Эрнест решил так и поступить. Но сначала надо было подкрепиться. Он вспомнил, что Джим рисовал не только красивые пейзажи, но и не менее великолепные и аппетитные натюрморты.
“Что ж, самое время их отыскать”, — подумал Эрнест и побрел, переходя от одной картины к другой, листая чужие страницы жизни, находясь в заключении чужого разума, из которого не было выхода.